Система имперского управления Кавказом как путь к цивилизационному компромиссу

Abstract

Статья повествует о становлении имперской системы правового регулирования на Кавказе в ходе развертывания активной фазы Кавказской войны и в первые десятилетия после её завершения. Автор указывает на её переходный характер. Система правового регулирования жизни на территориях, подконтрольных российским властям сочетала в себе элементы имперского писаного и горского обычного права. Первые шаги по формированию системы управления Кавказом были предприняты князем М.С. Воронцовым и продолжены князем А.И. Барятинским. Оба кавказских наместника были сторонниками активного привлечения выходцев из местной среды во властные институты, которые устанавливали имперские власти в регионе. Экспериментальной площадкой для князя М.С. Воронцова послужила Грузия, где он внёс коррективы в процессы гражданского управления и судебного производства. Российские власти не вмешивались в разбор дел, проводимый по адату, который довольно успешно мог применяться наряду с письменными законами империи. В дальнейшем эта практика получила широкое распространение и на Северном Кавказе, где приобрела своего сторонника в лице князя А.И. Барятинского, согласно программе которого следовало, что встав во главе народного суда и народной полиции, взять под своё влияние и под охрану государственной принудительной власти народное право и затем, создавая благоприятные условия для дальнейшего развития всех этих исторически сложившихся элементов, предоставить возможность горцам Кавказа и Закавказья дорасти до полной государственности и гражданственности тем естественным процессом, которым дошли до них все народы Европы. Традиция полиюридизма вполне отвечала ментальным предпочтениям населения, казалась естественной и с пониманием воспринималась значительной частью горских обществ. Родовые институты, пока они не начинали выступать против базовых требований имперского мироустройства (например, не мотивировали занятия набеговой деятельностью), не вызывали отторжение у царской администрации. Более того, представители российской власти на Кавказе отдавали должное их эффективности и соответствию уровню развития горских племён. Находясь в условиях военной нестабильности, российская администрация сосредоточила управление горцами в руках армии, что вполне соответствовало особенностям текущего момента, хотя и являлось временной, переходной мерой. Местная администрация получила самые широкие полномочия, которые позволяли оперативно реагировать на происходящие изменения и не обращаться каждый раз по инстанциям, теряя время и авторитет в глазах населения. Горцы видели, что в ряды чиновников привлекают людей, имеющих реальные заслуги перед властью и отличающихся компетентностью в порученном им деле. И наконец, привлечение самих жителей в решение судебных вопросов, учёт их мнения и традиций не могли не импонировать и не работать на авторитет «русской партии» в среде автохтонов